XXI век стал временем формирования нового мироощущения, которое за последние неполные два десятка лет получило достаточно наименований, среди которых «пост-постмодернизм», «альтермодернизм», «цифромодернизм» и другие. Наиболее распространенным в силу своей универсальности стало понятие «метамодернизм».
Несмотря на то, что термин появился еще 70-е гг. XX века, его закрепили голландские философы Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер при появлении эссе 2010 года «Заметки о метамодернизме». Они утверждают, что метамодернизм – не философия или учение, а «структура чувства». Соответственно, данное понятие содержит в себе мысли, идеи, течения, которые в совокупности составляют мировосприятие метамодернизма.
Метамодерн можно представить в виде маятника, раскачивающегося между модернизмом и постмодернизмом. Важно охарактеризовать то, что отделяет его от предшествующего постмодернистского дискурса.
В противовес ценностям постмодерна, который, по своей сути, является отказом от любых ценностей, и переполнен цинизмом, обезличенностью и деконструкцией, метамодернизм испытывает интерес к будущему, реконструирует и возвращает нас к великим повествованиям, воссоздает миф. Он стремится к поиску глубины и духовности, о которых нельзя помыслить в рамках постмодернизма с его наследием в виде обесценивания человеческой личности, ее опыта и безэмоциональности.
Говоря о литературе метамодернизма, следует сказать, что раскачивающийся между двух мировосприятий маятник, рождающий новую чувственность, так или иначе, привносит в современное искусство эстетику обоих, пусть и полярных течений.
Свои истоки данная литература берет в творчестве таких писателей как Д. Ф. Уоллес и М. Данилевски. Именно они одни из первых начинают подмечать различия в восприятии человеком себя и окружающего мира по сравнению с постмодернизмом.
Если говорить о структуре произведений, то можно отметить влияние идей мозаичности и многомерности. М. Данилевский и Дж. С. Фоер переосмысливают идеи коллажа и деконструкции постмодернизма, играя со шрифтами, формами строк, «окнами» на страницах. В произведении М. Данилевского «Дом листьев» изменение форм строк несет смысловую нагрузку – при передаче безумия главного героя меняется шрифт, строки наползают друг на друга, пересекаются. Странные изменения в доме также отражаются в тексте. Все это влияет на восприятие читателя, меняет его угол зрения и вынуждает перестроиться на иное чувствование.
«Дом листьев» Марк Данилевский
Но М. Данилевский и его произведения – лишь предтеча литературы метамодернизма. Автор уделяет особое внимание тому, что метамодернизм не «переигрывает» то, что было создано до него, не перекраивает имеющиеся в культурном багаже сюжеты, а «проигрывает» их заново, переосмысляя, а не уничтожая существующие смыслы.
«Потому «Пищеблок» – нечто вроде образцового советского романа о пионерах, честного и прямого, без фиги в кармане. В метамодернизме литература сохраняет классическую драматургию и все прочие традиции, но реализм служит несколько иной цели. Он отражает не вещественный мир, а идеи, которые управляют этим миром. Поэтому возможно фантастическое, но все равно оно реальное.»
Алексей Иванов
Литература метамодернизма обладает характерными для нее особенностями, вскользь упоминавшимися выше, отличающими ее от наследия постмодернизма.
В первую очередь следует обратиться к фигуре автора, а точнее к исчерпанию попыток доказать его смерть и полное отсутствие. Для литературы метамодернизма автор – важное и необходимое лицо. Автор не умер, он не отстраняется от своих историй и героев. Более того, он вступает в некий диалог с читателем через реальные или электронные письма, группы в соцсетях. Таким образом он может рассказать больше, чем вписано в произведение, раскрыть героя в новой, неведомой ранее грани вне текста.
Происходит возвращение к человеку, его непосредственному жизненному опыту и обыденным практикам, наполняющим жизнь. Теоретики литературной критики стремятся анализировать новую литературу, рассматривая характер и опыт индивидуума. Это проявляется и в литературных произведениях.
«– Ты что любишь?
– Реалистов, натуралистов, стихи Рембо, Аполлинера и Гиппиус, и что-нибудь весёлое – «Тайный дневник Адриана Моула» Сью Таунсенд, и про море – Мелвилла, О`Брайена.
– Это неестественно – быть таким сформированным. У тебя, небось, ещё семья есть: ребёнок, любимый человек? – Кай улыбнулся, этот Син был совсем другим – проницательным и жадным, робким и резким, словно подросток, умеющий виртуозно играть на пианино.
– Да, что-то такое… только в другом мире. Трёхгрошовый юмор»
Никки Каллен «Арена»
В литературе метамодерна отражается и открытие полноты культуры. В ней мы приходим к пониманию того, что человек, как и сам метамодерн, может существовать на двух полюсах сразу, вбирать в себя противоположности: слушать Киркорова и читать Достоевского, восхищаться античной скульптурой и с упоением смотреть сериалы. К этому же относится и непроизвольное, почти подкожное, проживание, искреннее проигрывание известных сюжетов и историй:
«Клавдии казалось, что она девушка, которая позирует прерафаэлиту, для «Офелии»: лежит в ванне, смотрит в высокий-высокий потолок в лепнине, вся в цветах, в кисейном платье, и ни о чем не думает, потому что не слышит ничего, вода заливается в уши; даже о том, красивой ли получится картина, — потому что это так здорово: лежать и ни о чём не думать, просто быть…»
Никки Каллен «Арена»
кадр из фильма Отчаянные романтики / Desperate Romantics (2009)
Восприятие мира в литературе, как и во всем метамодернизме, смещается в сторону структуры чувства. Уже не разум является ведущим, а сердце человека.
«- Привет, – сказал он; какой же Он холодный под его руками – и огромный – не обнять – не унести в кровать, не согреть, не заснуть вместе, как с медведем маленьким, коричневым, с карими стеклянными глазами, с клетчатым бантом и нашитым клетчатым заплаточным сердцем. – Я сейчас совершу ужасное, Ты понимаешь? Меня выгонят из Церкви, я буду священником, который разбил Хрустальное Распятие… Я, правда, разобью Тебя – ведь Ты – это не Ты, а дело рук человека – всего лишь произведение искусства – люди так любят играть в эту игру – вынес бы ты картину да Винчи из горящего здания или преступника, связанного из подвала, который убил ребенка… Я собирался сделать это сразу, в ночь, когда Тебя привезли. Я пообещал это себе, что я расколочу Хрустальный Крест – чего придумали – золотой крест, хрустальный, рубиновый. Он был деревянный и залитый кровью. И Я ненавижу Тебя на Кресте. Ты мой Король, ты Победитель Смерти, Ты не должен был умереть»
Никки Каллен «Рассказы о Розе»
В литературу метамодернизма проникают честность и ирония. Они свободно соседствуют с открытостью и всевосприятием.
«– Каролюс, скажи, почему небо похоже на цветы? –- Потому что это одно и тоже. Всё сделано из одного – всё Бог… Понимаешь? Все похоже – одно на другое: река на тебя, ты на солнце, солнце на стрекозу, а твоя девушка – на реку… «А ты – на… розу…» Я начал засыпать – всю ночь на ногах – полетел куда-то, кружился в радугах. – я не верю в Бога, — сказал я в солнце. – Я люблю Джастин… – Это одно и то же. Бог, женщина, которую ты любишь…»
Никки Каллен «Рассказы о Розе»
Современная литература вбирает в себя все особенности метамодернизма как мироощущения, поэтому его отмеченные свойства, такие как пост-ирония, поворот к человеку и его субъективному опыту, психологизм – не являются исчерпывающим перечнем и нуждаются в дальнейшем пояснении и расширении.
Современная художественная литература показывает мир, создающийся на обломках XX века, он задает нескончаемые вопросы об искренности, сущности чувств, человеческих мечтах. Она пытается дать человеку надежду на счастливую жизнь, которая так и не смогла быть построена в модернизме и постмодернизме.
Бакалавр культурологии РГПУ им. А.И. Герцена.
Культуролог, мечтатель и метамодернист. Вдохновляется художественной литературой, искренностью и неоромантизмом. Ваш проводник в мире культуры текста и бесконечных аллюзий.
