Понятие постиронии в эстетике и художественной практике метамодернизма
Понятие постиронии очень активно используется в современном медиапространстве. Из узких сообществ по интересам оно давно перекочевало в широко употребляемый обиходный термин, обозначающий что-то похожее на иронию, только более «продвинутое». Каждый уважающий себя пользователь интернета в 2020-м году, вероятно, хотя бы несколько раз упоминал это слово, ведь сейчас попросту модно оперировать им. Имеет смысл предпринять попытку разобраться, чем по сути является и откуда вообще взялось такое спорное понятие с уже привычной нам приставкой -пост, ведь, для его возникновения действительно имелись некоторые основания.
Начать стоит с наиболее популярного смыслового наполнения данного термина.
Нередко под «постиронией» понимается бессвязный набор слов на фоне картинки. Или без картинки. Или без слов. Постиронией в таком случае может являться вообще всё, что угодно. Несвязный бред, вызывающий улыбку по причине нелепости исполнения? Растянутая до пикселей картинка, на фоне которой курсивным шрифтом написано одно-единственное слово? Постирония. И так далее.
Примерно так это и выглядит
Здесь постирония – это тип «неклассического» юмора, не требующий понимания, конструкции или контекста. Достаточно просто знать, что это забавно. Наиболее часто встречается именно такое понимание данного термина: если что-то выглядит нелепо, гротескно или вычурно-глупо, значит это постирония.
Вторая трактовка данного понятия выглядит, на мой взгляд, несколько интереснее и имеет под собой уже реальное основание, которое будет раскрыто далее в данном тексте. Это понимание постиронии встречается реже, но по-прежнему довольно популярно в современном интернете. Речь идёт уже скорее о каком-то другом измерении понятия «ирония», здесь она настолько неочевидна, что становится частью реальности, а сказать точнее – маскируется под реальность. Искренность слов или мнений становится неуловимой, сложно понять, что имеет в виду человек на самом деле. Можно также описать это явление как плавное лавирование между иронией и серьёзностью, причём оно является настолько гладким, что уничтожает противоречие между иронией и искренностью, окончательно размывая границы абсурда, серьёзности, искренности и проч. Становится тяжело быть уверенным хоть в чём-то. Какое-то явление не отличить от пародии на него без конкретного пояснения.
Вячеслав Машнов (Гнойный, Слава КПСС и т.д.)
Одним из ярчайших примеров использования подобной постиронии является рэпер Гнойный (Слава КПСС, Соня Мармеладова, Валентин Дядька и др., на картинке слева), поскольку именно применительно к его словам и действиям начали широко употреблять данный термин. Да и сам он любил им раскидываться в пик своей популярности. Этого человека можно считать одним из популяризаторов термина постиронии в российском медиапространстве. Поведение его на публике также позволяет на реальном примере понять значение именно описанной выше трактовки постиронии – Слава намеренно допускает двусмысленность в словах, может в рассказе о чём-то смешивать реальные события с вымыслом, и так далее. Само собой, до него этим славились и другие люди (например, широко известный некоторое время назад «король рунета», Илья Мэддисон, на картинке справа), поэтому сложно считать Гнойного первооткрывателем такого стиля общения с публикой. Но, вне всякого сомнения, он сыграл важную роль в этой истории.
Илья Давыдов (Maddyson)
Но всё это не может в полной мере описать реального значения явления постиронии в современной культуре. Если разобрать само слово на составные, их получится два: «пост» и «ирония», то есть, «то, что после иронии». Это понятие может брать начало от «новой искренности», свойственной метамодернизму, и включает в себя несколько основных идей. Например, если постмодернизм отстранённо высмеивает какой-либо объект, это называется иронией, а от неё культура уже «устала», ирония в определённый момент теряет свою востребованность. Но также отсутствует и повсеместное желание отказываться от ироничного восприятия действительности в пользу искренности. Здесь возникает необходимость поиска третьей альтернативы, которой и является постирония. Она помогает сохранить критическое отношение к реальности, свойственное постмодерну, преодолевая при этом его тревожность.
В связи с тем, что постирония занимает промежуточное положение между искренностью и иронией, в некоторой степени являясь компромиссным решением при выборе между, по сути, противоположными категориями, возникает путаница с определением «серьёзности» чего-либо без прямого указания на это самого автора (художественного произведения или какого-то другого текста), о чём и говорилось выше. При этом, какого-то единого решения постмодернистского кризиса, вызванного повсеместной иронией, постирония как феномен предложить не может. В обыденной жизни также можно столкнуться с изменением восприятия иронии, связанным, прежде всего, с возрастанием общей социальной мобильности. У человека в современном мире часто возникает необходимость работы (или же просто общения) в новых социальных группах. Наиболее комфортная модель поведения здесь находится где-то между отстранённым принятием ситуации и наивной откровенностью, а именно это положение и занимает постирония.
Die Antwoord или Little Big – наглядные примеры постироничных музыкальных коллективов. В их творчестве можно даже заметить некоторые общие черты (это касается как самого музыкального стиля, так и визуализации образов).
Die Antwoord
Little Big
Фильм «Плохой лейтенант» («Bad Lieutenant») 2009 года с Николасом Кейджем, или «Отель Гранд Будапешт» («The Grand Budapest Hotel») – примеры, которые могут продемонстрировать проявление постиронии в кинематографе. Успешное балансирование на самой грани полного абсурда происходящего, но существование при этом чёткой сюжетной линии. Комичность образов, но при этом их узнаваемость – подобные противоречия уживаются здесь совершенно беспрепятственно.
«Bad Lieutenant», 2009 // «The Grand Budapest Hotel», 2014
О том, что постмодернизм мутировал, но не завершился, повествует концепция «мотивированного постмодернизма». Здесь влияние постмодернистской иронии представляется даже более значительным, чем в любой другой период времени. Важно понимать, что в рамках этой концепции постмодернизм – это уже не критика, а реальность, проявление мира. Современная концептуальная поэзия (в США) – мотивированный постмодернизм. Аналогичные примеры в постсоветском пространстве привести сложно, но, тем не менее, мы легко можем представить, о чём идёт речь. Здесь постирония может предстать в несколько ином виде – она не настроена критически, как предшествующая ей изначально ирония, она является уже частью мироощущения. Поэтому и -пост, а не просто «ирония».
Метапроза – более популярная форма, в которую может быть облачена постирония. Это один из классических постмодернистских приёмов, использующийся для описания непостмодернистских сюжетов и тем. При помощи привычных инструментов культивируются вера, чувство жизни, эмоциональность. Ирония меняет своё содержание. Данное явление представлено обширным перечнем деятелей. Это литературные произведения Д. Ф. Уоллеса (наиболее резко осуждающего негативное влияние постмодернизма на целые поколения и представляющего собой активного деятеля по продвижению концепции метамодерна, на фото) и Дэйва Эггерса, сценарии Чарли Кауфмана и проч. Авторы пытаются общаться с читателем как можно более беспристрастно – ирония теряет своё «тревожное» измерение и становится именно той постиронией, которая была описана выше.
Фостер Уоллес и его наиболее популярное произведение
Категория аффективного (реляционного) искусства предстаёт здесь более обширной. Она в большей степени, нежели остальные, претендует на демонстрацию метамодернистской структуры чувств. В результате поиска новой эстетики, оторванной от постмодернизма и намного более непосредственной, производится эстетическая категория «неудобства».
Создаётся данный эффект при помощи обрывистости текста, скудности описаний, плоскости диалогов и других приёмов. Текст не может быть лишённым иронии полностью, как и не может быть основанным на холодной отстранённости. Часто подобное искусство строится на автобиографических сценариях. Нередко ломается четвёртая стена. Читатель не понимает, как достигается эстетический эффект почти осязаемого неудобства или неловкости: либо текст специально создаётся таким, либо же автор просто не может написать иначе. Подобный диссонанс и есть смысл постироничного изложения в аффективной литературе. Ярчайшие представители – Тао Лин, Миранда Джулай.
А вот яркий пример описанного выше реляционного искусства в литературе:
«Сэм проснулся около половины четвертого дня и увидел, что по электронной почте от Шейлы ничего не пришло. Затем сделал себе фруктовый коктейль с мороженым, лег на кровать и уставился в монитор компьютера. Принял душ, оделся и открыл вордовский файл со своими стихами. Проверил ящик электронной почты. Примерно через час на улице стемнело. Сэм поел хлопьев с соевым молоком. Выложил кое-что на аукцион eBay и попытался угадать пароль от аккаунта электронной почты Шейлы, не думая, что ему повезет, и ему действительно не повезло. Потом пятьдесят раз попрыгал на месте, то сводя, то расставляя ноги, то опуская, то поднимая руки. «Господи! Лежа на кровати, я чувствовал себя так, будто меня *******, — сказал он через час Льюису в чате Gmail, — хотел тут же уснуть, но это оказалось невозможно. Мне нужно было уснуть. Без промедлений. Просто провалиться в сон».
Отрывок из «Shoplifting from American Apparel», Тао Лин
Здесь мы видим текст, отдающий некоторой обрывистостью, недосказанностью, а может, – и вовсе безвкусицей. От него действительно исходит какой-то необъяснимый дискомфорт, ощущение которого создаётся здесь намеренно.
Есть также и не менее наглядные, но куда более известные примеры, в которых проскальзывает эта постироничная неловкость. Возможности её выражения воистину обширны и могут наблюдаться в самых разных видах искусства или просто явлений культуры. Например, в телевизионных проектах, и в киноискусстве. Говоря о последнем, выделить стоит кинематографический жанр мамблкор (Эндрю Буджальски, Линн Шелтон, Марк и Джей Дюплассы, Джо Сванберг, Шейла Хети). Один из наиболее известных примеров – фильм «Ханна берёт высоту» (реж. Джо Сванберг).
«Hannah Takes the Stairs», 2007
Яркими примерами могут быть и ситкомы, например, «Офис» (слева) или «Парки и зоны отдыха» (справа). Крупные планы лиц персонажей, взгляд в камеру – всё это вполне может нарушать целостность пространства, дистанции, устанавливаемой между зрителем и происходящим на экране. Подобное эстетическое явление максимально неоднозначно, поскольку вызывает противоположные реакции у зрителей.
«Parks and Recreation», 2009-2015 гг //.«The Office», с 2005 г.
На примере жанра ситкома в целом проще выделить отличия между постмодернистской иронией, отстранённо высмеивающей всё вокруг, и метамодернистской постиронией, включённой в более эмоциональное и искреннее повествование.
Таким образом, понятие постиронии довольно неоднозначно, а культурные явления, в которых можно наблюдать намёки на её развитие, располагают внушительным разнообразием. Что такое постирония на самом деле, и существует ли она в таком виде, в котором выше была осуществлена попытка её описать, всем нам только предстоит узнать в будущем.
|
Лантухов Михаил |
Студент отделения культурологии РГПУ Если что-то неприятно, пугающе и отталкивает Вас, значит мне, скорее всего, это интересно. |
LUDUS Понятие постиронии в эстетике и художественной практике метамодернизма Опубликовано 03.11.2020 // Ludus. Новые тексты о культуре. Приложение к «Международному журналу исследований культуры». http://ludus.culturalresearch.ru/rubriki/philosophy/ponyatie-postironii-v-yestetike-i-khudozh/