В последнее время стало модно называть определённую категорию людей ретроградами, вкладывая в это определение уничижительный смысл – обвинение в отсталости (возможно, даже умственной), мракобесие, поддержку регрессии и прочие неприятные вещи. Однако более корректно называть таких людей ретроманами как последователей такого явления как ретромания.
Более подробно об этом явлении пишет Саймон Рейнольдс в своей книге «Ретромания. В плену собственного прошлого» и приводит следующее определение феномену: «тренд, ориентированный на прошлое; состояние вдохновения объектами прошлого; взгляд в прошлое, скепсис по поводу современности». Ретроманию описывают 4 ключевых признака:
1) ассоциация с недавним прошлым, с вещами, живущими в короткой памяти;
2) доступность источника;
3) реализация в артефактах популярной культуры;
4) стремление быть в плену у прошлого – ретро про настоящее, оно не симпатизирует и не идеализирует прошлое.
Иными словами, Рейнольдс говорит о том, что современная культура не создаёт ничего нового, она перерабатывает и переосмысливает своё собственное прошлое, выдавая в качестве результата совершенно новый продукт, основанный на двух типах фантазии – фантазии-реконструкции и фантазии-осмыслении. Первая направлена как на противоборство с прогрессом, вторая непосредственно связана с личной биографией.
Ретроурбанизм прекрасно вписывается в предлагаемую Рейнольдсом систему понятий, так как есть доступный источник «вдохновения», который связан с относительно недавним прошлым, он реализуется в популярной культуре и тесно связан с современными реалиями, времена идут, а архитектурный памятник остаётся.
В России таким архитектурным источником вдохновения для ретроурбанистов становится панельный дом – основная единица архитектурного домостроения России и стран СНГ второй половины XX в. Следует напомнить, что всё началось с постановления Н.С. Хрущёва «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», увидевшего свет в 1955 году. Этим постановлением провозглашается новая эстетика – вместо сталинской пышности и роскоши на передний план выходят такие понятия как честность, скромность и простота. Что интересно, без внимания не остался и шов, соединяющий панельные фасадные блоки – по мнению Н.С. Хрущёва, его нельзя считать некрасивым, т.к. он говорит о предельной честности новых архитектурных форм.
Спустя 60 лет в постсоветском культурном пространстве формируются два лагеря: ненавистники и защитники «хрущёвок», причём первый лагерь значительно перевешивает второй в численном количестве. Ненавистники зданий такого типа говорят об их уродстве, несовременности, некомфортабельности и предлагают снести от греха подальше, чтобы они не мучили взгляд своей серостью и непримечательностью.
А вот со вторым лагерем всё гораздо интереснее. В последние года два-три в социальных сетях начинают возникать сообщества, посвящённые эстетике спальных районов, где выкладываются любительские и профессиональные фотографии, а в комментариях порой идут горячие баталии на тему принадлежности дома к той или иной популярной серии, например, II-49 или 1605. Особо предприимчивые администраторы таких групп запускают свою собственную линию сувениров, например, мыло «Проспект Мира», «Марьино» или даже бумажные макеты «панелек» а-ля «собери сам». В рамках данного community уже существуют «мейнстримные» объекты – «Северное Чертаново не предлагать!» — так гласит «шапка» одного из сообществ в «ВКонтакте».
В чём причина популярности обсуждений панелек? Наверное, стоит упомянуть рэпера Хаски и отрывок из трека «Панелька»:
«…знаю ту самую палатку в околотке
давиться полторахой на коробке
дым кусками засовывать в горло
в день, когда по-особому пёрло
убегать под пуховиком, тулово парное
голова гудит, в голове гундит пуля-паранойя
мимо матери, прямо в похмельный сон
новое утро, панельный стон
панелька»
Похожие мысли, только в прозаической форме формулирует создатель Instagram-проекта «Панельное достояние» Тимур Турмышов: «Меня многие спрашивают, почему я выбрал именно панельные дома, а не дома, построенные в стиле ̏сталинский ампир̋. Да, потому что панельками застроена вся Россия, они есть в каждом регионе. И большая часть людей в нашей стране в этих панельках рождается, живёт и умирает».
Таким образом, современными авторами и ретроурбанистами восхваляются основные принципы построения советского микрорайона – монотонность, серийность, пустотность, равноудалённость объектов друг от друга ради создания относительно комфортной среды, что рождает новый ландшафт – странноватый, однообразный и предсказуемый.
С модернистской эстетикой панельных ландшафтов связано ещё одно направление – московский концептуализм во главе с Дмитрием Приговым. Поэт и график, а также житель Беляева – одного из первых районов «новой Москвы» наряду с пионерами – Черёмушками. Он впитал в себя эстетику района, в котором обитал большую часть жизни, поэтому даже его графика напоминает архитектурные чертежи Якова Белопольского – «отца» Беляева. Куба Снопек сравнивает Пригова с Клодом Моне – подобно тому, как французский импрессионист выводит в своём творчестве никому не нужную деревню Живерни, так и Пригов акцентирует внимание на типичном «спальнике».
Однако здесь фигурирует не только исключительно эстетическая ценность. Основной капитал, на мой взгляд, – идеализация городских ландшафтов, в которых происходит рождение и фактически становление среднестатистического гражданина нашей (или близлежащей) страны. Конечно, это выбивается из предложенной Рейнольдсом схемы, но, как объяснить комментарии под фотографиями, в которых каждый второй интернет-пользователь узнаёт свой дом, футбольную коробку у школы, ларёк, где он покупал первые сигареты, где и сейчас, наверное, торгует абстрактная тётя Глаша, которую знает весь район? И эти комментарии дают кратковременное чувство единства, теплоты, позволяют окунуться в детские воспоминания, когда трава была зеленее, деревья выше, и небо синее, а жизнь гораздо беззаботнее, чем сейчас. И под типичным комментарием «ой, а я тут жил когда-то!» практически всегда находится ответ «а я тоже!».
Помимо личностного компонента урбанистической ностальгии вклинивается ещё один – утопический, который особенно ярко проявляется в экспериментальных районах, таких как Северное Чертаново. Как уже говорилось выше, новые дома представляли собой и новую эстетику, и новый образ жизни, и новый тип мышления, а необычный облик экспериментальной застройки символизировал представления архитекторов об идеальном образе жизни и идеальном обществе в целом, которые не случились по причине краха социалистической империи.
Противостояние между обожателями и ненавистниками советской серийной архитектуры выходит на новый уровень. Если первые смиряются с фактом существования некогда социалистического строя, то ненавистники хотят вместе со сносом «убогих коробок» как бы отменить прошлое, расчистить место для новой жизни. Вполне цикличный процесс – если раньше деревушки поглощались городом, то сейчас, в рамках той же реновации, зачищаются четырёх- и пятиэтажные кубики и параллелепипеды. Движение вперёд, к прогрессу, через тернии к звёздам – можно называть это как угодно, суть одна.
Фотографирование спальных районов российских городов отнюдь не бесполезно: оно подкидывает обильную пищу для размышлений современным архитекторам и урбанистам, так как на фотографиях всё преподносится как есть, без прикрас, все ошибки и/или достоинства городского планирования налицо. При одном условии – если это фотографии в LiveJournal – всё-таки данный Интернет-ресурс считается оплотом современных урбанистов. Ну, и Telegram тоже.
В кадр знатоков городов попадает всё, не только панельные леса – транспорт, дворовое убранство (так называемый «ЖКХ-арт»), а также полуразрушенная дореволюционная архитектура, которая уже привлекает внимание не только внимательных сограждан, но и властей. Наиболее ярким примером является Telegram-проект «Архитектурные излишества» (@arkhlikbez), который был запущен в 2017 году, и уже привлек внимание 11 губернаторов публикациями архитектурных объектов в запущенном состоянии, неудачных реставраций и т.п. Самыми яркими достижениями проекта можно считать восстановление скульптуры балерины на вершине «Дома под юбкой» (Москва), общественная кампания за восстановление Сухаревой башни. Сейчас ведётся кампания за сохранение дома Булошникова в Москве. Такого рода сообщества воспитывают в подписчике активную гражданскую позицию и борются за создание гражданского общества.
Помимо общественной и государственной существует и частная инициатива – коммерческая и не очень. Примером коммерческой частной деятельности может служить деятельность жителя города Хабаровска, который за собственный счёт восстанавливает старинные деревянные дома путём выкупа их у граждан (переселения их в другие дома) и реставрации. Если же говорить о частной некоммерческой деятельности, то помимо уже упомянутых «ЖКХ-артов» можно вспомнить «киевское барокко» – публикации у известного блоггера Ильи Варламова, посвященные киевскому подъезду, который за свой счёт постоянно украшает житель одной из квартир. По словам жителя, это его хобби. Сюда регулярно приезжают фотографировать(ся) любопытствующие и всевозможные свадебные кортежи.
Таким образом, простой интерес к большим и малым архитектурным формам прошлого может повлиять на формирование облика современного города – путём государственной, частной, общественной инициативы и/или косвенного влияния через публикацию в Интернете.
|
|
Бакалавр культурологии РГПУ им. А.И. Герцена. Люблю русскую хтонь во всех её проявлениях и с радостью готова этой любовью поделиться. |
LUDUS Феномен ретроурбанизма и его влияние на облик современного российского города Опубликовано 27.03.2019 // Ludus. Новые тексты о культуре. Приложение к «Международному журналу исследований культуры». http://ludus.culturalresearch.ru/rubriki/povsednevnost/fenomen-retrourbanizma-i-ego-vliyanie/